nick andors
лань-еблань
Съездила впервые за полгода навестить брата. Когда я его видела в прошлый раз, я ещё не знала, что он болеет и что никогда уже не выздоровеет. Он был такой крохой, что я просто пересралась три раза, когда брала его на руки. Дети для меня всё ещё нечто странное, не умею я с ними обращаться.
Теперь он подрос, ему уже 8 месяцев, он лежит, дрыгая ногами, сам есть и дышать не может. Он не может даже издавать звуков, потому что это проблематично, если у ребёнка трубка в горле. Отец, как заправский врач-педиатр, знает что, куда и как. В комнате стоит дорогущее оборудование и отмеряет пульс и процент поступающего кислорода. Почти всё время, что я была в гостях, А. спал.

С мамой стараюсь не говорить про брата, она сразу расстраивается и в слёзы. А я чувствую себя бессердечным куском льда, потому что я абсолютно уже ничего не ощущаю. И мне стыдно, когда мать говорит мне, чтобы я сильно не переживала, стыдно, потому что я и так не чувствую, что сильно переживаю. Нет, я, конечно, очень волнуюсь за брата, но я плакала из-за всей этой ситуации всего один раз, и уже тогда я смирилась с неизбежным.
Я чувствую себя будто за стеклом, а по ту сторону неизлечимо больной брат, рыдающая мама, сочувствующие.
А я перестала что-либо вообще уже чувствовать. И я себя за это, пожалуй, даже ненавижу.